Жизнь Души – Борьба за землю

 

<<Борьба за право существовать<<  |   >>Ведомая Светом>>

24 октября 1990 года должна была состояться официальная регистрация нашей общины. Но Майя Иннокентьевна Михайлова – председатель городского совета по делам религии – вдруг при встрече обрушила на меня поток гневных обвинений.

“Так, так… для меня Вы прикидываетесь тихой овечкой, просите регистрации, а сами уже землю от города ухватили под строительство церкви! Никакой вам регистрации не будет! Весь город на ногах!”

“Какую землю? А что, нам уже и землю выделили?!” Я предпочла поверить в невозможное, чем пытаться понять, чем вызван гнев такой обычно мягкой и участливой молодой женщины. Мне важен был результат, а как со мной разговаривали – меня уже не волновало. Дело церкви было важнее. Я уже устала гадать, кто враг, а кто друг, оставляя вопросы на потом.

“Прекрати изображать из себя дурочку!” – с тех пор мы перешли с Майей на ты, и позже она присоединилась к нашей общине, но пока мне пришлось выдержать атаку: “Ты сумела за нашей спиной оторвать лучший кусок земли в городе! Общественность возмущена, ты что, телевизор не смотришь, газет не читаешь?! Ученые города и ветераны собираются завтра пикетировать Парк Вайнера. Это же оскорбление всему городу – отдать мемориальный парк ветеранов американцам!”

Меня охватил столбняк. Слова нужные не находились, а в голове вертелась только одна мысль, что я скажу своим прихожанам?

И почему Парк Вайнера? Парк Вайнера давно зарос сорняками, но когда-то в нем играла музыка, и поколение моих родителей собиралось туда на танцы. Как только парк “передали” Методистской церкви, город взорвался в благородном гневе, как будто только ждал повода.

“Пожалуйста, остановите журналистов, это ошибка! Мы еще даже землю не просили. Землю же не дают без регистрации. Мы даже еще счет в банке открыть не можем.” Всем своим нутром я чувствовала, что наша репутация повисла на очень тоненькой струнке. Я не удивлюсь, если все подписавшие наше прошение от нас отвернутся. Без вины виноватая, я молила Бога вмешаться.

Майя неожиданно пообещала связаться с юристами. На следующий день она была сама собой: некий Урманов параллельно с нашей общиной объявился в мэрии с документами, подписанными преподобным Двайтом Рэмзи, и попросил от его лица выделить землю под строительство церкви. Урманов оказался региональным представителем центра поддержки Ельцина, и ему сразу же выделили один из самых привлекательных участков в центре города. Каким образом к нему попали оригиналы документов Двайта, так и осталось для всех загадкой, а мэр города Юрий Самарин поддержал идею центра поддержки Ельцина и подписал документ о выделении земли под методистскую церковь.

“Извини, но вот такие новости. Урманов похоже официально представляет Рэмзи, а ты-то тогда кто?”

Подавив обиду и стеснительность, я добилась встречи с Урмановым. Он высокомерно рассказал мне, что встретился с Двайтом в Москве и тот его попросил помочь с землей. Документы были подлинными и давали ему право представлять того же самого преподобного Двайта Рэмзи – ошибки не было. Сомнения отравляли: Двайт неспроста просил меня найти дорогу к Ельцину, а я его надежд не оправдала. Я была никто по сравнению с центром поддержки Ельцина, неудивительно, что Двайт выбрал тех, кто имел связи. Мне же он такого документа не дал! Кто же тогда мы? Что я скажу своим прихожанам?! Я ехала в переполненном трамвае и плакала, а пассажиры гневно обсуждали статью в “Вечернем Свердловске” “Топор над старым садом”, американцев и продажную методистскую церковь, не оставляя мне никакой надежды. Это был настоящий провал.

Во время разговора с Урмановым интуиция подсказала мне, что не все было так, как представлял Урманов, но вместо того, чтобы тратить время на доводы, я ему рассказала о нашей растущей общине и планах построить когда-нибудь наш собственный храм. Урманов сменил тактику и вдруг предложил, “Мы же хотели вам сделать сюрприз, получили бы землю, построили церковь и передали бы вашей общине ее в подарок, когда вы будете готовы”. Тут я поняла, что я была ответственна не только за тех, кто к нам присоединился или поддержал, а и за то, как мы развиваем свою церковь. Вспомнила, как в трамвае меня охватило сомнение, что методистская церковь может принести несчастье россиянам, если с самого начала нас тесным кольцом окружили проблемы и интриги. Вспомнила про дедушку, как бы он отнесся к тому, что я делала. Что бы он сказал про мою общину, если бы был жив? Не предаем ли мы свои российские и православные корни?

Я попросила у папы старые книги деда и спешно пыталась найти ответ в его рукописях. Так я узнала, что, посещая православную церковь, мой дедушка принадлежал к тайной общине и даже писал свои проповеди! Неожиданно нашла в его рукописях упоминание о методистах и сочла это благословлением. Значит, это не против Бога – быть протестантом в православной стране. Главное – все делать с чистыми намерениями и с чистым сердцем, тогда все получится!

“Не надо нам таких подарков! Мы хотим все своими руками сделать. Мы не хотим ни от кого зависеть”. Как ни заманчиво было предложение Урманова о поддержке и сотрудничестве, уж очень от этого слишком привлекательного предложения дурно попахивало.

Двайту я, как смогла, объяснила по телефону про скандал в городе и про возмущенных американцами ветеранов, так что ему придется выбирать: если он хочет быстрых результатов и не беспокоится о достоинстве россиян, то уж пусть лучше работает с Урмановым.

За моей спиной ничего не было, кроме моей веры. “Двайт, я хочу быть пастором!” Сказать это было непросто – страх за своих детей не давал покоя, о женщинах священнослужителях еще в России не слыхали, и это был серьезный шаг против нашей русской традиции. Но что-то просто толкало меня это сказать. Двайт помолчал, а потом начал смеяться. Ну, конечно, я этой издевки сама заслужила! Двайт же, к моему удивлению прекратил смеяться и пояснил: “Это я от радости!” Так он выбрал меня во второй раз, переслал мне немедленно новую доверенность, дающую мне право представлять его интересы в России. Папа так и крякнул, глядя на официальный документ, “Ну вот это другое дело! Это я понимаю! А то свалил на тебя все, а сам загорает!”

“Папа, ну что ты говоришь! Где он загорает? Он там, наверно, работает дни и ночи,  чтобы нам помочь! Да и наводнение сейчас в Луизиане, ему, наверно, продохнуть некогда!”

А у Двайта уже была новая идея: “Попроси у города передать нам бывшее здание церкви рядом с Дворцом пионеров, или Дом политпросвещения!” Сколько ни убеждала Двайта, что никто методистам бывшую православную церковь не даст, задачу он поставил ясно. Но Майя Иннокентьевна про церковь даже и слушать не стала: “Давай-ка, девушка, теперь реальной задачей займемся, где вас разместить, да и о земле теперь можно начать говорить после всей этой шумихи.”

Когда в ноябре 1990 года подошла наша очередь получать землю, нас ожидало еще одно испытание. Во время заседания Городского совета депутат Гончаренко вдруг сорвался на крик, обвиняя меня в том, что я собираюсь превратить Свердловск во второй Ольстер, только в нашем случае он предсказывал кровавую и непримиримую вражду между православными и протестантами. Каким-то образом в озлобленных глазах Гончаренко я была снова виновницей. Остальные депутаты сначала зашептались, а потом закричали: “Да пусть лучше земля пропадет, чем ее американцам отдавать!” Все единогласно проголосовали против.

Когда упираешься в кирпичную стену, есть хотя бы маленькая надежда ее сломать. У меня же такой надежды не было. Ощущение беспомощности охватило меня и не отпускало: это же была не стена, а монумент узколобости и нетерпимости.

На следующее заседание Городского совета Татьяна Тагиева пригласила Владимира Викторова из Государственного университета – известного религиоведа и бывшего офицера КГБ, чтобы он рассказал депутатам о Методистской Церкви. Заседание продолжалось под выкрики неутомимого Гончаренко, так что председателю пришлось несколько раз его урезонить. Я сидела ни жива, ни мертва, ожидая нашего приговора. Викторов же убедительно рассказывал о методизме.

“Методизм – очень мирная религия и никогда в своей истории войн не начинала! Более того, методизм очень терпим и толерантен.”

Несмотря на свои крики о вторжении американцев на Урал и попытке “защитить” патриотические чувства горожан, “товарищ” Гончаренко после выступления профессора Викторова провалился.

Один из депутатов вдруг поднялся и спокойно прокомментировал: “Слушая Вас, можно подумать, что методистская община собирается захоронить ядерные отходы в центре Свердловска! На мой взгляд, город только выиграет, если методисты построят новый красивый центр.”

Остальные депутаты смущенно переглянулись и проголосовали за передачу нашей церкви участка земли под строительство.

<<Борьба за право существовать<<  |   >>Ведомая Светом>>